— Как вы себя чувствуете? — тихо спросил Грейнджер, когда двери лифта закрылись, оградив их от посторонних взоров.

Каролина прерывисто вздохнула:

— Как может чувствовать себя женщина, узнав, что ее муж скоро умрет?

— Да-да, конечно. Извините.

Каролина подняла на него глаза и печально улыбнулась. Грейнджер тут же растаял. Ее улыбка неизменно трогала сердца мужчин и женщин.

— Не сердитесь, Грейнджер. Я не могу вам передать, как я рада, что вы наш друг.

Они шли по вестибюлю недавно отремонтированной больницы. И больничный персонал, и посетители, узнав жену Ланкастера, спешили отвести глаза. В их взглядах читалось любопытство, однако лица были почтительными. Все уже знали… В маленьких местечках типа Уинстонвиля весть о том, что самый богатый его житель вот-вот умрет, разносится с молниеносной быстротой.

Грейнджер проводил Каролину до машины и распахнул перед ней дверцу. Она села за руль, но не торопилась повернуть ключ зажигания. Каролину обуревали тягостные, тревожные мысли. Теперь ей предстоит взять на себя столько печальных обязанностей. Что же надо сделать в первую очередь?

— Нужно сообщить Ринку.

Каролину словно проткнули ледяной иглой. «Ринк, Ринк», — оглушительно прозвучало в ушах. Боль была такой сильной, что она не могла пошевелиться.

— Каролина, вы меня слышите? Я сказал…

— Да, я слышала.

— Перед операцией Роско взял с меня слово, что, если диагноз будет неутешительный, я свяжусь с Ринком.

Красивые темно-серые глаза Каролины посмотрели на адвоката в упор.

— Он просил вас связаться с Ринком?

— Да. И я обещал это сделать.

— Странно… Я думала, они никогда не помирятся.

— Роско умирает, Каролина. Он, наверное, догадывается, что уже не выйдет из больницы, и хочет повидаться с сыном перед смертью.

— Но они двенадцать лет не виделись и даже не разговаривали, Грейнджер! Я не уверена, что Ринк согласится приехать.